В спорах на тему «украинского» языка, который создан лишь в 1918 году евреями, последние, вместе с тугоумными «хохлами» приводят в качестве доказательной базы книги Тараса Шевченко. То есть, сслылаясь на книги, написанные Тарасом Шевченко, евро-хохлы пыжатся доказать нам, что украинцы как нация не одно и тоже, что и русы, что у них свой путь, свой язык и своя письменность. Вопрос лишь в том, что других доказательств у этих углумков нет. То есть, Шевченко — единственный козырь.

Был! Потому что больше они этим козырять нам не смогут.

Язык Шевченко — не украинский!

Языком Т.Г.Шевченко (1814-61) был не украинский. Фразы «украинский язык» он не знал и не употреблял. Если посмотреть на оригиналы изданий его сочинений, которые тщательно утаиваются от читателей, то видно, что, действительно, язык сочинений литератора значительно отличается от украинского.

Изучать вопрос, который нас интересует, нужно не по пересказам, статьям, лживым энциклопедиям, а по первоисточникам — документам, книгам изучаемого времени, фотокопиям страниц изданий того времени (последующие переиздания элементарно подменяются, как, например, подменяется язык произведений Котляревского и Шевченко).

Шевченко: подлинны ли его прижизненные издания?

Вначале мы намеревались ограничиться краткой справкой об истории изданий «Кобзаря» и поместить одну его фотографию. Но рассмотрев разные отличные друг от друга фотографии экземпляров издания этой книги 1840 года (его титульного листа), мы усомнились в подлинности существующих экземпляров издания 1840 года. Материала по этому вопросу оказалось так много, что пришлось его переносить на отдельную страницу.

Шевченко: язык его сочинений

О.Бузина сообщает об искажении малороссийского языка произведений Шевченко последующими украинизаторами его творчества следующее:

«Нынешние издания текстов Шевченко сильно отличаются от того, как он сам их писал. Тарас Григорьевич пользовался не современным украинским правописанием, а общерусским с твердыми знаками и ятями. Уже в начале XX века его мифологизаторам казалось, что он недостаточно украинец и его тоже нужно посмертно «украинизировать», выдавив из него малороссийский дух. Выдавливать начали прямо с названия самой знаменитой книги Шевченко. Как бы кому-то не хотелось, а у Тараса нет книжки «Кобзар»!

Он всегда писал «Кобзарь» — с мягким знаком в конце. Так же эти сборники и выходили — достаточно посмотреть на прижизненные издания 1840-го и 1860-го годов. Но «нацiональ-свiдомим» редакторам после смерти великого поэта это показалось «русизмом», и мягкий знак из названия книги убрали! А заодно подправили почти все стихотворения… Шевченко писал: «бровынята». А нам подсовывают «бровенята». У него везде «царь». А в современных изданиях почему-то «цар». По сути, до сегодняшнего дня у нас издеваются над авторской волей Шевченко и основополагающими принципами текстологии, принятыми во всем мире».

Поскольку подлинники Шевченко скрывают и вместо его текстов публикуют нечто иное, нужно дорожить любой возможностью прочесть их. Не из-за высоких достоинств их, а для того, чтоб лишний раз убедиться в их отличии от нынешних украинизированных текстов, выдаваемых за шевченковские.

«Гайдамаки»

В рецензии без подписи, опубликованной в ж-ле «Отечественные записки» в 1842 г. (т. XXII, №5, отд. 6, стр. 12-14), на первое издание поэмы «Гайдамаки» Т.Шевченка (1841) содержатся большие отрывки из поэмы. Приведём эту замечательную рецензию целиком.

ГАЙДАМАКИ. Поэма Т. Шевченка (о)?. Санкт-Петербург. 1841.
В тип. А. Сычева. В 8-ю д. л. 131 стр.

Читателям «Отечественных записок» известно мнение наше насчет произведений так называемой малороссийской литературы. Не станем повторять его здесь и только скажем, что новый опыт спиваний т. Шевченка, привилегированного, кажется, малороссийского поэта, убеждает нас еще более, что подобного рода произведения издаются только для услаждения и назидания самих авторов: другой публики у них, кажется, нет. Если же эти господа кобзари думают своими поэмами принести пользу низшему классу своих соотчичей, то в этом очень ошибаются: их поэмы, несмотря на обилие самых вульгарных и площадных слов и выражений, лишены простоты вымысла и рассказа, наполнены вычурами и замашками, свойственными всем плохим пиитам,- часто нисколько не народны, хотя и подкрепляются ссылками на историю, песни и предания, — и, следовательно, по всем этим причинам — они непонятны простому народу и не имеют в себе ничего с ним симпатизирующего. Для такой цели было бы лучше, отбросив всякое притязание на титло поэта, рассказывать народу простым, понятным ему языком о разных полезных предметах гражданского и семейного быта, как это прекрасно начал (и жаль, что не продолжал) г. Основьяненко в брошюре своей «Лысты до любезных землякив». А то, пожалуй, какой-нибудь волостной мудрец-писарь (только не Шельменко), прочтя ваши «сочинения», ответит вам вашими же словами:

Теплый кожух, тилько шкода,
Не на мене шитый,
А розумне ваше слово
Брехнею подбыте.

(«Гайдамаки», стр. 11).

Что касается до самой поэмы г-на Шевченко — «Гайдамаки», здесь есть все, что подобает каждой малороссийской поэме: здесь ляхи, жиды, казаки; здесь хорошо ругаются, пьют, бьют, жгут, режут; ну, разумеется, в антрактах кобзарь (ибо без кобзаря какая уж малороссийская поэма!) поет свои вдохновенные песни, без особенного смысла, а дивчина плачет, а буря гомонит…
Вот образчики;

Одчиняй, проклятый жиде!
Бо будыш битый, одчиняй!
Ламайте двери поки выйде,
Викна посыпались, «стрывай!
Стрывайте зараз»,- «нагаями
Свыняче ухо, жартувать
Чи що ты хочиш!?» «Я! з панами?
Крый боже зараз! Дайте встать
Ясновельможни» (нышком «свыни»),
«Пани полковнику ламай»,
Упалы двери… а нагай
Малюе вздовж жидивску спыну,
«Здоров свыне, здоров жиде,
Здоров чортив сыну».
Та нагаем, та нагаем
А жид зогнув спыну
«Не жартуйте мости пане.
Добри вечыр, в хату!»
Ще раз шельму, ще раз годи!
«Выбачай проклятый,
Добри вечыр, а де дочка?»
«Умерла, Панове»,
«Лжешь, Иудо, нагаями!»
Посыпалысь знову… и т. д.

Не правда ли, какая меткая кисть в описательной природе? Этой картине посвящена целая глава: «Конфедераты». — А вот нечто в роде чувствительно нежном. Страстный любовник, Яремо, пришел на свидание к своей возлюбленной; но ее еще нет. Яремо, по сему случаю, воет элегию на целой странице и уже собирается умирать, как вдруг — шелест:

Попид гаем мов ласочка
Крадыця Оксана.
Забув, побиг, обнялыся,
«Серце…» тай зомлилы
Довго, довго, тилько «серце»
Тай знову нимилы.

Яремо говорит:

«Годи пташко».

Оксана:

«Ще трошички,
Ще… Ще… сызокрилый,
Выймы душу… ще раз… ще раз…
Ох, як я втомилась».

(Стр. 38).

Опять картина, и какая живая! Вот уж подлинно, говоря поэтическим языком самого господина сочинителя: ушкварил!

Издание наполнено всевозможными ошибками противу знаков препинания, как это отчасти видно из приведенных примеров, где, для соблюдения смысла, мы принуждены были поставить в некоторых местах свои знаки

Рецензия перепечатана нами из издания: В.Г.Белинский. Собр. соч. в 9 томах. Т. 5. М., Худ.лит., 1979, стр.275-276.

Одна из двух страниц (последняя) рецензии на поэму «Гайдамаки» Шевченка в собр. соч. Белинского, М. Худ.лит. 1979, т.5, стр.275-276

Уже в названии поэмы — отличия малороссийского языка Шевченка от украинского. Поэма Шевченка в оригинале озаглавлена «Гайдамаки», а в современном украинизированном варианте её нам преподносят как «Гайдамакы», если записывать это слово русскими буквами, чтоб можно было сравнивать (украинским алфавитом: «Гайдамаки»).

Следующие предложения из оригинала поэмы содержит большие отличия от современного варианта этого же текста на укр. языке.

Оригинал (цит. по рецензии в ж-ле «Отечественные записки», источник см. выше):

Теплый кожух, тилько шкода,
Не на мене шитый,
А розумне ваше слово
Брехнею подбыте

Одчиняй, проклятый жиде!
Бо будыш битый, одчиняй!
Ламайте двери поки выйде,
Викна посыпались, «стрывай!
Стрывайте зараз»,- «нагаями
Свыняче ухо, жартувать
Чи що ты хочиш!?» «Я! з панами?
Крый боже зараз! Дайте встать
Ясновельможни» (нышком «свыни»),
«Пани полковнику ламай»,
Упалы двери… а нагай
Малюе вздовж жидивску спыну,
«Здоров свыне, здоров жиде,
Здоров чортив сыну».
Та нагаем, та нагаем
А жид зогнув спыну
«Не жартуйте мости пане.
Добри вечыр, в хату!»
Ще раз шельму, ще раз годи!
«Выбачай проклятый,
Добри вечыр, а де дочка?»
«Умерла, Панове»,
«Лжешь, Иудо, нагаями!»
Посыпалысь знову…

Подчёркнуты слова, искажённые впоследствии в украинской редакции текстов.

На украинском языке (цитируется по собр. соч. Шевченка, изд. «Днипро», 1979, т.1, стр. 88) в нашей транслитерации русским алфавитом для возможности сравнения:

Тэплый кожух, тилько шкода -
Нэ на мэнэ шытый,
А розумнэ вашэ слово
Брэхнэю пидбытэ

Одчыняй, проклятый жидэ!
Бо будэш бытый, одчыняй!
Ламайтэ двэри покы выйдэ,
Старый паскуда!»
«Пострывай! *
Стрывайтэ зараз»,- «нагаямы
Свынячэ ухо, жартувать,
Чы що, ты хочэш?»
«Я! з панамы?
Крый боже зараз! Дайтэ встать
Ясновэльможни (нышком — свыни).
«Панэ полковныку ламай!»
Упалы двэри… а нагай
Малюе вздовж жидивську спыну,
«Здоров свынэ, здоров жидэ,
Здоров чортив сыну».
Та нагаем, та нагаем
А жид зогнув спыну
«Нэ жартуйтэ мости-панэ!
Добрывэчир в хату!»
Ще раз шельму! ще раз!.. годи!
«Выбачай, проклятый!
Добрывэчир, а дэ дочка?»
«Умэрла, пановэ«,
«Лжэш_, Иудо! нагаямы
Посыпалысь знову…

Красным отмечены искажения редакторов противу шевченковского оригинала. Из 100 слов 42 слова изменено (42%)
* Строчки, которых нет в оригинале.

Рекомендуем также замечательное шевченковское оригинальное слово «сызокрилый».

В украинизированном варианте чувствуется явный одесский прононс: двэри вместо дверей и т.п. Продолжать анализировать это безобразное творчество не имеет смысла, всё понятно.

«Кобзарь»

Приведём в качестве образца также отрывок из какого-нибудь стихотворения из прижизненного издания «Кобзаря» Шевченка. Нац. библиотека Украины им. В.И. Вернадского с некоторых пор дала возможность в и-нете ознакомиться с экземпляром издания 1840 года на всех его страницах (они отсканированы), а не только по титульному листу. Такой возможности у широких слоёв читателей не было предыдущие 100 лет. Поэтому посмотрим, какие открытия нас ждут. Открытий оказывается немало. Прежде всего, оказывается, что классик украинской литературы писал не совсем на украинском языке, а на несколько отличном от украинского. Что это за язык, Шевченко на страницах своей книги не обозначил. Отличается он и от языка сочинения Котляревского, который мы рассматривали ранее.

Возьмём для примера стихотворение «Иванъ Пидкова» из «Кобзаря» 1840 года издания (оно имеет своим предметом козака молдавского происхождения И.Подкову).

 

Первые страницы стихотворения «Иванъ Пидкова» из «Кобзаря» 1840 года издания, скопированные со сканов экземпляра этого издания, размещённых в середине 2011 года на сайте б-ки им. Вернадского, владеющей экземпляром этого издания.
Мы помещаем здесь копии (без каких-либо искажений) этих сканов в качестве иллюстративного материала к статье.

 

Оригинал (ссылку см. выше):«Було колысь въ Украини, -
Ревилы гарматы;
Було колысь — запорожци
Вмилы пановаты,
Пановалы, добувалы
И славу и волю -
Мынулося — осталыся
Могылы по полю.
Высокiи ти могылы,
Де лягло спочыты
Козацкее биле тило,
Въ кытайку повыте;
Высокiи ти могылы, -
Чорнiють якъ горы,
Та про волю нышкомъ въ поли
Зъ витрамы говорять;
Свидокъ славы, дидивщыны,
Зъ витром розмовляе,
А внукъ косу несе въ росу,
За нымы спивае.
Современный текст этого стихотворения на украинском языке (изд. Днипро, 1978), записанный русским алфавитом:»Було колысь в Украйини, -
Рэвилы гарматы;
Було колысь — запорожци
Вмилы пануваты,
Панувалы, добувалы
И славу и волю -
Мынулося — осталыся
Могылы на поли.
Высокийи ти могылы,
Дэ лягло спочыты
Козацькэе билэ тило,
В кытайку повытэ;
Высокийи ти могылы, -
Чорниють як горы,
Та про волю нышком в поли
З витрамы говорять;
Свидок славы, дидивщыны,
З витром розмовляе,
А внук косу нэсэ в росу,
За нымы спивае.Подчёркнуты слова, отличные от тех же слов оригинала.

Титульный лист собр. соч. Т.Г.Шевченко. Изд. Днипро, 1978

Стр.82 из этого (1978 г.) издания со стихотворением «Иван Пидкова»

 

Как видим, предположительно-малороссийский язык этого произведения сделал относительно языка «Енеиды» огромный прогресс всего за 40 лет: в отрывке из 64 слов всего в 12 словах (19%) есть отличия современного варианта этого текста на украинском языке от оригинала. Как мы помним, в «Енеиде» Котляревского этих отличий была масса (41%) — почти каждая строчка его стихов имела несколько подчёркиваний, отмечавших отличия слов в оригинале и в украинском варианте. (В стихотворении «Иванъ Пидкова» Шевченко пишет колы-сь, а Котляревский в «Енеиде» писал коли; Котляревский писал синим морем и сине море (см., напр., копию скана страницы с экз. б-ки Вернадского), а Шевченко в «Кобзаре» в стихотворении «Иванъ Пидкова» (начало II части, см. скан выше) употребляет: сынЂ море…)

Но разве этот прогресс, видимый по тексту издания Кобзаря 1840 года (предположительно), произошёл только относительно языка Котляревского? Он произошёл и по отношению к языку издания «Гайдамаков» 1841 года! Как мы только что убедились, в 1841 году Шевченко в «Гайдамаках» излагал свои мысли такими словами, которые чуть ли не все подряд впоследствии пришлось править неведомым украинизаторам. Получается, что Кобзарь 1840 года и Гайдамаки 1841 года издания также по языку отстоят друг от друга на огромном расстоянии. Причём, если верить датам издания, в 1840-м году Шевченко уже умел писать языком, достаточно близким к современному украинскому, а в 1841 году вдруг резко разучился и регрессировал к какой-то абракадабре, которая по удобочитаемости стоит много ниже даже «Енеиды» 1798 года. По связности изложения мысли, наличию неких художественных образов, «Кобзарь» также не сравним с примитивизмом «Гайдамаков».

 

Т. Г. Шевченко. Рис. В. Штернберга. 1840

Эти противоречия нужно сопоставить с нашим выводом о том, что «Кобзарь» 1840 года подложен. Вероятно, та книжка «Кобзаря», которую мы только что цитировали и анализировали, хотя на ней и стоит год издания 1840, отпечатана гораздо позже; неизвестно, насколько изменён текст в подложном издании в сравнении с подлинником издания, которого мы не знаем. Имя Шевченка было использовано как ширма, но какой коллектив авторов/авторш писал стихотворения в этот сборник, кто изменял язык и текст стихотворений сборника в последующие годы, когда это делалось — всё остаётся неизвестным. Возможно также, что «Гайдамаки» и «Кобзарь» принадлежат разным авторам.

Получается, что однозначного ответа на вопрос, каким языком писал Шевченко, дать невозможно - потому что под произведениями, приписанными Шевченку, могут фигурировать произведения разных неизвестных авторов.

Язык оригинала издания «Кобзаря» 1840 года мог быть откорректирован в последующие годы в новых подложных экземплярах «Кобзаря», по которым нам только и остаётся судить о языке этой книги, к чему нас и подталкивают мошенники — изготовители подлогов.

 

Какими буквами, алфавитом написан Кобзарь?

Прежде всего, алфавит явно русский.

Как видно из текста стихов сборника, здесь чётко выписана разница в произношении Ы и И в словах (использованы буквы Ы и И). Практически отсутствует ять (во всём сборнике его мы встретили 2-3 раза). Вместо ять — Е. Буква Э не встречается.

Остаётся выяснить правомерность постоянных замен буквы и звука Е оригинала на Э в современном украинском варианте текста. Поскольку весь стихотворный текст сборника содержит только буквы Е, это даёт возможность украинизаторам утверждать, что все эти буквы Е означают Э. Попробуем доказать обратное, исходя из самого текста (а иных оснований утверждать что-либо не может быть), хотя, на первый взгляд, такое кажется невозможным. Однако, улики, позволяющие понять, что имел в виду автор сборника под буквой Е, есть.

 

Копии сканов заглавных страниц стихотворений «Перебендя», «Катерына», «До Основьяненка» из «Кобзаря» (1840), сделаны с экз. б-ки им. Вернадского.

Эти улики — наличие известных фамилий в тексте сборника. На одной из страниц стоит крупным шрифтом заглавие: «Перебендя», и ниже: «Е.И.ГребенкЂ».
Невозможно отрицать, что все надписи-заголовки на отдельных страницах, предваряющих сам текст стихотворений, в сборнике даны на том же языке, что и остальной текст стихов (в этом убеждает, например,
заглавие «До Основьяненка» - оно явно сделано против правил русского языка, но на языке всего сборника,
заглавие
«Катерына
В.А.Жуковскому
на памьять 22 апреля 1838″).

Становится понятным, что буквы Е в слове «ГребенкЂ» следует читать как Е, а не как Э: фамилия Гребенка хорошо известна, и никто никогда не перекручивал её на Грэбэнка (даже в современном украинском языке). Следовательно, в сборнике «Кобзарь» буква Е обозначает то же, что она обозначает в русском языке: букву Е и соответствующий звук Е.

Написание слов розмовляе, спивае в вышецитированном фрагменте в оригинале «Ивана Пидковы» также указывает на соответствие буквы Е звуку Е, как в обычном русском алфавите — невозможно представить, чтобы эти слова нужно было произносить розмовляйэ, спивайэ; даже в современном укр. языке эти слова приходится записывать с буквой Є, чтобы звучало и теперь розмовляе(розмовляЄ).

Ошибки ли?

Иногда встречаются утверждения относительно текстов прижизненных изданий Шевченка или Котляревского, что эти тексты были напечатаны с ошибками. Таким образом мистификаторы стремятся выскользнуть из-под обвинений в подмене и искажении этих текстов. Вряд ли такие увёртки кто-нибудь принимает всерьёз. Издание «Кобзаря» 1840, например, прошло стандартный процесс подготовки к печати: утверждение в цензурном комитете, корректуры, и билет на выпуск издания в распространение был подписан позже напечатания тиража. Нет никаких оснований считать, что тот текст в издании, который мы видим, не соответствует желанию лиц, подготавливавших издание и предоставлявших беловую рукопись в издательство (Е.Гребенка со товарищи). Издание напечатано тщательно и с потугами на художественность оформления — это не небрежное издание.

Достаточно просмотреть весь текст книги, чтоб убедиться, что повторяющиеся слова книги на разных страницах её напечатаны одинаково. Следовательно, такие слова, отличные от современных украинских слов, появились в тексте не в результате опечатки, а отражают норму для языка, которым написан текст. В «Кобзаре» 1840 года в отрывке, который мы выше анализировали, слово ревилы(а не рэвилы) повторяется также на стр. 8: «Степъ и степъ, ревуть порогы«. В издании 1840 постоянно употребляется слово люды(стр. 15, 18 и др.), а в современных изданиях стоит вместо него людэ. В издании 1840 года постоянно употребляется окончание глаголов -тця (забудетця, журытця - стр. 26 издания и мн. др.), а в современных изданиях везде стоит: забудэться, журыться. Все расхождения в тексте современных изданий «Кобзаря» и издания «Кобзаря» 1840 объясняются не опечатками (их в издании 1840 года не больше, чем в любом ином хорошо откорректированном издании любой книги, советского времени, например), а сознательным изменением текста при переизданиях.

Искажения русского языка, подобные рассматриваемым здесь, письмо якобы на диалекте, на областном наречии, были распространены и в начале XX ст. Для примера можно ознакомиться с сочинениями А.П.Чапыгина. А.И.Куприн в рассказе «Груня» дал пародийный образец речи таких «почвенников»:

«Ты, брат, Коляка, вот этого… как оно… Работать ты можешь… выходит у тебя совсем гожо… Только, брательник, надоть, когда пишешь, в самое, значит, в нутро смотреть, в подоплёку, стал быть, в самую, значится, в гущу… Язык изучай, обычай, нравы, особенности… как у меня в «Иртышских очерках» написано? «Айда с андалой на елань поелозить». Что это значит? … «Пойдём с дружком на лужайку побродить». Вот оно — настоящее изучение языка… Прильни ты, знаешь, к земле, к самой, значит, к её пуповине, к недрам… А то у тебя как быдто и хорошо, и ладно, и баско, и прочее тому подобное, а всё как-то по-стрекозиному… Ну, гряди, чадо!»

Разрабатывались и областные языки, например, донской язык, где слова записывались «как слышится». Но ведь понятно, что если записать любую речь буквально, она будет отличаться от литературного языка. Мы не говорим «что», а говорим што или шо, чё, на севере цокают цо. Тогда сколько людей — столько и языков.

Если лакей в романе Тургенева говорит обеспючь вместо обеспечь, то что, тащить эту его особенность произношения в новый региональный язык?

Тема «Донского казачего гутара» сохраняется и сейчас в связи с сепаратистскими настроениями на Дону в России. На этом донском форуме можно ознакомиться с лексикой этого «языка». Параллели с украинским языком и его составлением напрашиваются. В результате этих процессов сокращается распространение русского языка — в XX ст. ареал сократился за счёт выдуманных языков Белоруссии, Украины, Литвы, части территории Австро-Венгрии, где ранее был преимущественно русский язык. Теперь там ввели в качестве государственных нерусские языки, а русский подвергают гонениям и ограничениям. Очевидно, сокращение русского языка и есть цель тех, кто провоцирует и поддерживает эти процессы выдумки новых «языков», какими бы нелепыми и дикими они ни были.

В русском языке, как и в любом другом, есть три стиля — высокий, средний и низкий. Большая часть слов вытеснена из основного обихода литературного языка и приличного устного, считается не уместной и употребляется только изредка, в разговорной речи, а в литературную речь проникает только в юмористических рассказах. Все знают слово прындится, но в литературе оно возможно разве что в рассказе Чехова, где есть юмористическая фамилия Прындин. Бац, каляка-маляка, лягай, почапали, халява, халабуда, мрак!, культурка, культур-мультур, железно, чугуний, присобачим - другие примеры бытовых слов, не входящих в высокий и средний стиль русского языка, а потому почти не встречаемых в литературе.

Этот экскурс в теорию трёх стилей понадобился для пояснения, в чём заключается нехитрый бизнес изобретателей новых региональных языков, бизнес патриотов-почвенников. Они на место общепризнанных литературных слов языка ставят слова низкого, нелитературного стиля, местные и региональные, сельские, характерные для маргинальных языковых слоёв. И эту подмену, это извращение языка оформляют словарём. Было щенок, стало цуцык. Было вижу - стало бачу, было ложись - стало лягайЩось нэбо кондубасыться, мабудь, моква будэ (по-украински), по-русски значит: что-то небо хмурится, наверное, будет дождь.

Вообще, похоже, что составители украинского языка третируют своих последователей как животных: как эквиваленты слов, связанных с человеком, в украинском языке выбраны те слова из русского языка, которые обозначают то же, но в отношении животных (при этом эти слова несколько искажены). Например, у людей тело покрыто кожей, а у животных шкурой (в русском языке). В украинском же языке слову кожа соответствует слово шкира (в нём нетрудно угадать искажённое слово русского языка шкура) — тело человека, согласно украинскому языку, покрыто этой самой шкирой. Зверь спит в лёжке, а человек в постели (в русском языке). А в украинском языке для обозначения постели употребляется слово лижко. Люди действуют для достижения результата совместно, животные - одной стаей. Как на укр. мове голосуют депутаты? Одностайно.

Правда, сначала не понятно как каких животных в украинском языке третируют людей: как тех, на которых надо охотиться в лесу, или как домашних. Но если вспомнить выражение свийськи тварыны, обозначающее в укр. языке домашних животных, становится понятным, что всё-таки третируют как домашних: для составителей украинского языка домашние животные были свойскими созданиями (сравните с выражением «свойский парень», чтоб вспомнить значение слова «свойский»: что-то своё, близкое, такое же по свойствами и природе, как сам говорящий).

Конечно, это не единственные способы «словотворчества» в украинском языке. Яркий пример, над которым смеются сами жители Украины: Чахлык Нэвмэрущий - такой эквивалент изобрёл какой-то укр. филолог для имени Кощей Бессмертный; геометрический термин касательная превратили в дотычну. Эти эквиваленты действительно признаны литературной нормой на Украине, это не анекдот. Для обозначения детей с некоторых пор употребляется страшноватенькое слово дитлахы, хотя раньше употреблялось слово диты (искажённое русское дети). На украинском телевидении появились новые загадочные для всех, кроме их разработчиков, слова наподобие «на кшталт«, «подэйкують» и мн. иные. По видимому, в институте украинского языка даром времени не теряют и честно отрабатывают свои зарплаты. Название пьесы Шекспира «Укрощение строптивой» в переводе П.Кулиша: «Як пурявых уговкують». О заимствовании слов из других языков (в основном из польского) сказано в конце этой статьи.

Трудно ли сочинить язык? Для достижения этой цели есть много возможностей. Можно воспользоваться таким удобным правилом: пишется как слышится. Можете записать буквально то, как мы говорим на русском языке (когда говорим небрежно или быстро и не заботимся о чётком произношении), и уже получите другой по написанию язык. Например, вчера запомнилась фраза, сказанная на улице одним парнем другому, у которого лопнул шлёпанец и который шёл по асфальту босой:

У те шо, нема других тапок? (У тебя что, нет других тапочек?)

Или:

Малако стаит на падаконики в банки. (Молоко стоит на подоконнике в банке).
На што о’намикаит? (На что он намекает?)

Мы никогда не говорим конечно, а говорим конешно, не говорим буквально слово нравится, а говоримнравица.

Вот вам другой словарь, другая грамматика — другие окончания слов и согласования. А если ещё добавить слов из другого языка, как сделано в украинском? Есть огромные списки слов, которые транскрибированы из польского в так называемый украинский.

Наконец, можно просто написать абракадабру и поставить её в соответствие реальным словам, составить словарь. Например,
цукщфывраыа — стол,
кзашлроц — книга и т.п.

Проблема только в том, как заставить остальных людей говорить на искусственном языке, как навязать его населению.

Существует документ, опубликованный одним из ведущих украинизаторов произведений Шевченка в УССР, в котором тот раскрывает принципы украинизации, даёт инструктивные образцы украинизации. Это статья Синявського О. Принципи редагування мови й правопису Т.Шевченка та конкретні зразки (пропозиції). // Культура українського слова. — Х.-К., 1931.
[Перевод на рус. яз.: Синявский А. Принципы редактирования языка и правописания Т.Шевченка и конкретные образцы (предложения). // Культура украинского слова. - Х.-К., 1931.]

Такие признания нужно ценить! Не часто изготовители подлогов открыто занимаются саморазоблачением своих методов. Почему подлогов, а не «редактирования»? Потому что редактирование текста — работа, осуществляемая на стадии подготовки рукописи к печати. Но зачем редактировать уже опубликованные в печати тексты Шевченко? И зачем применять какие-то особые методы редактирования, разработанные для одного конкретного автора? Такое редактирование нельзя называть редактированием — это искажение теста автора, подлог. Из заглавия статьи Синявского видно, что он разрабатывал методы (принципы) «редактирования»языка произведений Шевченка. Но редактирование языка — это абсурд. (По своей сути редактирование — это проверка текста на ошибки, исправление не замеченных автором отклонений от стандартов грамотно написанного текста, от правильного правописания, такое же, как исправление учительницей ошибок в школьном сочинении ученика). Кроме того, редактирование текста автора посторонним лицом возможно только с согласия автора, отредактированный текст должен быть представлен автору и одобрен им. А какое согласие на редактирование его текстов могло быть получено от Шевченка через 60 лет после его смерти?

Если произведения Шевченка написаны языком, который не устраивает блюстителей украинского языка в XX столетии, значит, нужно не «редактировать» язык, а признать, что эти произведения написаны на другом языке, и, по крайней мере, не называть Шевченка классиком украинской литературы.

 

О «кулишовке»

 


Обложка «Граматки» 1857 года, взято здесь

Об издании «Кобзаря» 1860 года существуют такие сведения: издание подготовил Пантелеймон Кулиш, изобретатель украинского алфавита («кулишовка»). Издание появилось за год до смерти Шевченко. В статьях о Пантелеймоне Кулише современные «филологи» и прочая братия слагают дифирамбы этом первому создателю украинского алфавита, например: «»Граматка» П. Кулиша стала первым букварем, по которому украинцы в подроссийской Украине могли учиться на родном языке»

Однако, уже само заглавие источника, на который ссылаются украинцы («Граматка» Кулиша), подсказывает нам, что мы имеем дело с очередным языковым экспериментом: слова граматка в украинском языке сейчас нет, не было его и ранее Кулиша. Все признаки указывают на очередной обман, но чтобы получить представление, в чём конкретно он заключается, нужно сделать поиск оригинала «Граматки».

Как выяснилось по сканам «Граматки», это — душеспасительная религиозная книга для воскресных школ, написанная языком, далёким как от украинского, так и от русского. «Граматка» издана в Петербурге в 1857 году, как видно по обложке книги, имя автора П.Кулиша на ней отсутствует. В книге «Граматка» нет обозначения автора, автор её неизвестен. Атрибуция её П.Кулишу не имеет оснований. На второй странице книги указано, что она напечатана в типографии П.А.Кулиша. Но относить авторство книги владельцу типографии только на том основании, что книга издана в его типографии, — абсурд. Дальше мы будем рассматривать текст «Граматки», не называя её автором Кулиша.

Книга представляет собой сборник религиозных рассказов, снабжённых рисунками святых, и предназначена, очевидно, для христианского образования. Украинство использует созвучие слов «грамматика» и «граматка». Но с грамматикой, то есть с изложением правил писания, с учебником эта книга «Граматка» не имеет ничего общего.

Следующие фразы на одной из страниц «Граматки» (см. фото ниже) дают представление о языке этой книги:

 


Скан страницы «Граматки» 1857 года, взято здесь. В этом скане изъяты некоторые страницы, например, стр. 61 и 62, на которых в оригинале книги помещены религиозные рисунки.

По уверению украинцев, суть отличий в написании слов Кулишом по сравнению с русским языком в основном сводится к следующему:
- вместо русских о, е, Ђ Пантелеймон в словах тулит «i» (произвольно, не везде и непоследовательно),
- буква Ы русского алфавита у Кулиша заменена на И (обозначает тот же звук Ы), сама буква Ы не встречается в текстах, изгнана,
- буква Е у Кулиша передаёт звук Э (имеется в виду русский звук Э, то есть тот, что передаётся буквой Э русского алфавита), звук Е (имеется в виду звук, передаваемый буквой русского алфавита Е) практически не встречается.
Подробнее о кулишовке - в Википедии (без единой ссылки на источник!), и только в ней, более серьёзные источники о ней молчат.

Тогда фразы из «Граматки» современным русским алфавитом:

Оригинал «Граматки» (см. фото выше):

(1) «Первий чоловiкъ звавсъ Адамъ, а перва женщина Евва. Жили вони въ земному раю, не знаючи нi болiзни, нi смерти…»,
«…сотворивъ Богъ небо и землю… миръ зо всiми травами, деревами, птицями, рибами, гадами…»,
«Коротенька священная история».

Фрагмент (1) должен читаться на кулишовке так (запись современным русским алфавитом):

(2) Пэрвый чоловик звавс Адам, а пэрва жэнщына Эвва. Жылы воны в зэмному раю, нэ знаючы ни болизны, ни смэрты…»,
…сотворыв Бог нэбо ы зэмлю… мыр зо всимы травамы, дэрэвамы, птыцямы, рыбамы, гадамы…,
Коротэнька свящэнная ысторыя.

Подчёркнуты отличия слов образца (2) и (4)

Для сравнения, перевод тех же фраз на современный украинский язык (современным украинским алфавитом):

(3) Перший чоловiк звавсь Адам, а перша жiнка Єва. Жили вони в земному раю, не знаючи нi хвороби, нi смертi…,
…сотворив Бог небо i землю… свiт зо всiма травами, деревами, птахами, рибами, гадами…,
коротенька свята iсторiя.

Или фрагмент (3) на современном украинском языке русским алфавитом (транскрипция):

(4) Пэршый чоловик звавсь Адам, а пэрша жинка Ева. Жылы воны в зэмному раю, нэ знаючы ни хворобы, ни смэрти…,
…сотворыв Бог нэбо и зэмлю… свит зо всима травамы, дэрэвамы,птахамы, рыбамы, гадамы…,
коротэнька свята история.

Как видно, текст «Граматки» — беспомощное перекручивание русского языка, имеющее мало общего с современным украинским языком. И хотя в современном укр. языке явно старались обеспечить преемственность с предположительно кулишовскими изобретениями (изменение произношения букв Е и И), грубое перекручивание русских слов в книге «Граматка» то и дело вылазит наружу. Тексты «Граматки» более естественно читаются на русском алфавите, при чтении их на мифической «кулишовке» получаются невероятные и совершенно нелепые искажения, которые не всегда возможно даже произнести нормальному речевому аппарату человека.

Возникает два вопроса.
1. Отражает ли написание слов предположительно по-кулишовски народное произношение, или же это оторванный от практики языковой эксперимент.
2. Правда ли, что слова в текстах предположительно Кулиша должны были читаться так, как указывают современные толкователи кулишовки.

Ответ на первый вопрос определённым быть не может, так как у нас нет грамзаписей народных разговоров, которые велись в XIX ст. (записей звука в то время не существовало), сличить народный язык с письменами малороссиянцев невозможно. Но можно предположить, что это смехотворное произношение слов «болизны, смэрты, птыцямы», Ы вместо союза И вряд ли могло существовать в народном говоре. Если Кулиш действительно дошёл до таких нелепостей, то они должны были вызывать у детей, читающих его рассказы, только смех. Нет такого написания этих слов и в современном укр. языке (и нет слова «болiзни», есть «хвороба», нет «птиця», есть «птах»). Однако, можно сравнить запись якобы народного произношения, сделанного обычным русским алфавитом Шевченком в поэме «Гайдамаки», изданной в 1841 г., и записью аналогичных слов по-кулишовски. Например, фраза из «Гайдамаков»«Добри вечыр, в хату!» (см. текст «Гайдамаков» на этой странице) записана не по-кулишовски (здесь есть буква Ы), согласно кулишовской версии малороссийского произношения должна звучать: «Добры вэчыр, в хату!». Различия между шевченковской версией малороссийского языка и кулишовской — явные, что говорит о том, что кто-то из них врёт. Возможно, оба.

(Для справки: по-украински эта фраза звучит «Добрый вэчир, в хату!», если записывать современным русским алфавитом, или современным укр. алфавитом «Добрий вечiр, в хату!»).

Ответ на второй вопрос очень простой: где документы, изданные самим Кулишом, разъясняющие суть его нововведений? Их нет. Есть предисловие к книге «Граматка», в котором раскрыта тайна чтения букв в данной книге, поскольку чтение букв в этой книге отличается от общепринятого. Это правильный, логичный подход — если есть изменения в чтении букв алфавита, нужно предупредить об этом читателя на страницах самой книги. Но ранее такие пояснения в малороссийской литературе не встречались, следовательно, отличий в правилах чтения букв в предыдущих книгах не было.

Отличия в чтении букв в «Граматке» следующие. Автор (или авторы) «Граматки» утверждает, что «у нашiй мовi» буква Г «иногдi вимовляетця твердо», и предлагает писать в таких случаях латинскую букву G! Как произносится Г в остальных случаях, остаётся неизвестным. Очевидно, мягко; но как можно произносить Г мягко, и стоит ли обращать внимание на малые различия в произношении этой буквы?

В «Граматке» также говорится о гораздо более значительных отличиях от русского языка в произношении букв. Выясняется, что в этой мови буква Ы лишняя, поскольку звук Ы (как в русской речи) в мови не встречается, и там, где русские произносят Ы, «нашi» произносят «мякше», то есть произносят русское И.

Таким образом, согласно «Граматке» буква И равнозначна I, и слова «криниця, каплиця» нужно читать так, как они читаются в обычном русском языке — произнося звук И (звук И, обозначаемый буквой русского алфавита И). В некоторых словах употребляется буква i, так же, как она употреблялась и во всех текстах, издаваемых в Российской Империи в 19-м столетии (И и I дублировали друг друга). Представления самих украинцев на протяжении предыдущего периода, до появления сканов оригинала «Граматки» в интернете, о сути «кулишовки» были превратными. Украинцы были убеждены, что по-кулишовски И нужно произносить твёрдо, как Ы. Но, оказывается, нет. Такое нововведение произошло позже, сам же автор «Граматки» о «твёрдом» способе чтения И не подозревал и не слышал Ы в речи малороссиянцев. Не удивительно, что подлинник «Граматки» был недоступен в течение, наверное, ста предыдущих лет — уж очень отличается малороссийский язык в версии «Граматки» от иных модификаций малороссийского или украинского языка.

Как очень определённое Ы, не отличающееся от произношения в русском языке, произносится буква И украинского алфавита и в современной речи украинцев, так она произносилась и во времена СССР. Вообще, нет никаких отличий в русском произношении букв И, Э, Ы, Е и в произношении их эквивалентов в украинском алфавите I, E, И, Є. Речевой аппарат так называемых украинцев не способен произносить какие-либо звуки, отличные от всем известных русских звуков. Поэтому все изменения, произведенные в украинском алфавите, на самом деле ограничиваются подменой одних букв другими.

Следующие отличия произношения букв в «мовi», согласно «Граматке»:
Е произносится как Э,
ять заменён на I.

С учётом пояснений «Граматки» относительно чтения букв в её тексте, фрагмент «…сотворивъ Богъ небо и землю… миръ зо всiми травами, деревами, птицями, рибами, гадами…», например, будет читаться ещё более диковинным образом:
«…сотворив Бог нэбо и зэмлю… мир зо всими травами, дэрэвами, птицями, рибами, гадами…» (запись современным русским алфавитом).

Как видно, в 1857 году малороссиянцы использовали простой способ «создания» нового языка: замена в существующем языке отдельных гласных, установление других соответствий между буквой (письменным обозначением) и звуком, чем это общепринято в языке. Забава, достойная ребёнка. Так, если взять фразу из романа Л.Толстого «Война и мир» (начало гл. XV тома 1, части 1):
«В кабинете, полном дыма, шёл разговор о войне, которая была объявлена манифестом, о наборе»
и условиться, что И — это звук Ы, а Ы — это звук И, Е — это Э, она будет читаться так:
«В кабынэтэ, полном дима, шёл разговор о войнэ, которая била объявлэна маныфэстом, о наборэ»

Далее в гл. XVI Толстой приводит пример немецкого произношения:
«- А затэм, мылостывый государ, — сказал он, выговаривая э вместо е и ъ вместо ь. — Затэм, что импэратор это знаэт. Он в манифэстэ сказал, что нэ можэт смотрэт равнодушно на опасности, угрожающие России…»

Не такие ли примеры (как известно, в России в XIX ст. было засилье немцев) могли бы подсказать малороссиянцам нововведения в изобретаемом ими языке? Но для русского по происхождению человека такое произношение странно. Если немцу может быть трудно говорить на русском языке, то население Украины до сих пор говорит на русском языке безо всякого акцента, что ещё раз доказывает, что так называемые украинцы — это переученные на другой язык русские; речевой аппарат, заложенный в них их русской природой, остался неизменным.

Несомненно, в секте «малороссиянцев» в 1850-х годах уже начинали производить манипуляции с написанием русских текстов, изгоняли отдельные буквы и звуки, но эти манипуляции были чисто произвольными, бспомощными и непоследовательными. Почему «секте»? Малороссиянцы сами преподносили себя как апостолов и страдальцев, своё объединение называли Кирилло-мефодиевским братством (Костомаров, Кулиш и Co), свой «манифест», основное уставное произведение, они назвали «Закон божий — книга бытия (украинского?, малороссийского?) народа» — явная заявка на написание новой Библии нового народа, внедрение своих языковых экспериментов начинали в системе воскресных школ, для которых писали тексты религиозного содержания.

Разработка так называемого украинского языка и алфавита переносится с 1850-60-х годов на ещё более поздний срок.

Мы уже указывали на странность: в издании «Кобзаря» 1840 постоянно употребляется слово люды (стр. 15, 18 и др.), а в современных изданиях стоит вместо него людэ. Откуда могло взяться это странное «людэ»? Как мы видели, в «Граматке» вместо слова «люды» употребляется «людэ». Очевидно, составители малороссийского языка во второй половине 19-го столетия решили, что малоросам свойственно говорить не люды, а людэ, таксты классика Шевченка были подправлены, вставлено слово людэ, и так оно перешло в издания шевченковских текстов в СССР. Самого же слова людэ в украинском языке, по крайней мере с 1970-х годов, не существует. Не знали о нём и авторы «Кобзаря», каким он предстаёт в издании якобы 1840 года.

Грамматика Павловского — ещё один вариант малороссийского языка.

А.П.Павловский в сочинении «Грамматика малороссийского наречия, или грамматическое показание существеннейших отличий, отдаливших малоросское наречие от чистого российского языка…», изданном в СПб., 1818, в типогр. Плавильщикова, описывает этот язык в значительной мере не так, как этот язык выглядит у других малороссийских авторов. Например, Павловский пишет:

«Г произносится такъ, какъ Латинское h. на пр. гуляю, губка, горпына, гарный. Но есть много словъ, въ которыхъ Г произносится такъ, какъ Латинское g, на прим. гуля, гныпець, грона, гудзь, гвалтъ, которыя, для отличїя отъ первыхъ, я буду писать двумя буквами КГ, кгуля, кгрона, кгвалтъ.»

Но в текстах Котляревского и иных авторов мы не встречаем слов хуляю, харный и т.п., а встречаем гарный

«И по большей части произносится какъ Ы. на пр. лыстъ, сыній, жырный, кныжка».

Но в текстах Котляревского («Енеида») мы не встречаем слова сыний, а только синий.

«О въ односложныхъ рЂченїяхъ произносится какъ j, на пр: сімъ, піпъ, бігъ, стілъ; а ближайшїе къ Лит†и грубЂйшїе Малороссїяне выговариваютъ оное такъ, какъ У или Ю мЂшая будто съ j, на пр: куіитъ, пуіпъ, буігъ, руідъ, сюіль»

Но ни сюль, ни пюп, ни бюг нигде более в малороссийских текстах не встречаются. (Напомним, что Павловский говорит о Литве, потому что ещё за 23 года до издания его грамматики Литва существовала отдельно от России, была присоединена только в 1795 году, так что под Литвой имеется в виду территория по ту сторону Днепра от Малороссии).

Павловский приводит пример малороссийской фразы: «Подай, панычу! мыні тую свічку».

Прекрасно, но писать вместо простонародного русского мене, мине - мыни, это странно. Насколько мы знаем, в малороссийском быломени (см. оригинал »Думы мои…» Шевченка) и в украинском языке до сих пор есть для этого местоимения слово мэни. Или:

«Тымушъ я нечувъ теі казані»

В малороссийском языке его создатели написали бы эту фразу иначе: «Тому що я нэ чув тиейи (тойи) казани», а это совсем не одно и то же.

Вообще, Павловский приводит множество слов, совершенно не существующих в современном украинском языке, и которые дико даже представить: гныпець, одждже, дзыкглыкъ, барканъ, безсурман, бервено, быкусъ, гирявый, ділованьнЂ, дрівотня, ежъ! зобгать, зовыця, зъ уздромъ… и т.д.

Как жаль, что Котляревский не воспользовался вот этим уздром и быкусём для своей поэмы — она бы имела ещё больший успех у любителей почитать что-нибудь смешное… Чем-то Павловский напоминает Пантелеймона Кулиша, который прославился своим словотворчеством, таким как: «як пурявых уговкують» и «хай дуфае Сруль на Пана».

Некоторые утверждения Павловского нашли подтверждение (или были ими заимствованы?) в текстах других малороссийцев:

«Буква А послЂ Ц въ концЂ рЂченїй произносится какъ Я, на примЂръ: Царыця, прыкащыця…»
(Эта приставка пры- не находит подтверждения в текстах Котляревского: у него везде при- (приставши, причвалавъ))

«Въ Малороссїйскихъ словахъ есть два звука, которыхъ, не приводя въ примЂръ словъ изъ другихъ языковъ, и не выдумывая особыхъ знаковъ, изобразить иначе не можно, какъ посредствомъ также совокупно написанныхъ двухъ буквъ ДЖ и ДЗ, естьли оныя будутъ произносимы вдругъ; на пр: ДЖ: джыкгунъ, джыкгунець, джкгутъ, одждже. ДЗ: дзвинъ, дзыкгарі, дзыкглыкъ…»
(Этот звук, произносимый слитно, одновременно, так и остался двумя разными звуками д-з (или д-ж) в современном украинском языке: поизносить его так, как это требовалось по правилам народности, населявшей Малороссию, (или по недопониманию Павловского) для остальных правоверных украинцев оказалось выше сил человеческих. Действительно, как нужно извратиться, чтоб сказать одновременно два звука дз?)

«Л въ серединЂ и на концЂ рЂченїй очень часто перемЂняется на В; на пр: вовкъ, сказавъ».

Этим в общем и ограничиваются отличия в произношении слов жителями Малороссии от иных русских произношений, по Павловскому. Местные отличия в произношении и местные слова есть в любой губернии России, о чём свидетельствует 4-томный словарь В.И.Даля, но на таких мелких отличиях, какие есть в малороссийском говоре, которые мелочно собирает Павловский, надеясь состряпать из них язык, отдельного языка не сделаешь. (Павловский пишет в предисловии, что занимается малороссийским наречием — «такимъ нарЂчїемъ, которое составляетъ почти настоящїй языкъ»)!

Мы совсем не воспринимаем показания Павловского как абсолютную истину, а просто ловим разных разработчиков малороссийского языка в противоречиях в показаниях.

Вывод

Если сравнить малороссийские тексты Котляревского (разбор — на этой странице), Шевченка, Кулиша с русским и украинским языком, то можно сделать выводы:

1. Между малороссийским языком Котляревского, Шевченка, Кулиша и украинским — большая разница. А, между тем, они по времени отстоят друг от друга всего на 100-40 лет. Получается, что малороссийский язык, перешедший в украинский, изменяется с огромной скоростью — ведь нас уверяют, что и тот, и другой просто отражает народный говор Малороссии и Украины.

Конечно, ни один язык не меняется с такой скоростью, если он естественный1 и действительно разрабатывался народом.

Существование разных вариантов малороссийского языка в один и тот же период времени, вариантов, отражённых в изданиях текстов Котляревского, Шевченка, Гребенки, Кулиша, в грамматике Павловского, также показывает, что этот язык лишь в малой степени отражает народный говор (местный диалект) одной из губерний России, а в большой части является комбинацией выдуманных, местных и чужих для Малороссии слов, смонтированной по произволу комбинаторов. При этом каждый комбинатор давал свой вариант языка.

Следовательно, украинский язык — не естественный, а искусственный, он — произвольное создание кучки сектантов. Впоследствии с помощью государственной машины этот язык стал навязываться населению — через школьное образование, через печатную и иную идеологическую продукцию, с помощью насильственной украинизации.2

2. Малороссийские тексты Котляревского и Шевченка впоследствии подверглись украинизации и подлогу с тем, чтобы выдать их за украинские. На самом деле украинский язык — более поздний по отношению к малороссийскому и значительно от него отличается. Украинский язык произошёл от малороссийского, а малороссийский — это исковерканный русский (местный диалект одной из губерний России). Кроме уже указанных отличий украинского языка от малороссийского языка, укажем на огромный массив польских слов, без изменений транскрибированных в укр. язык из польского.3 Сделано это, чтобы ещё дальше разнести русский и украинский языки.3. Говорить, что Шевченко или Котляревский — классик украинской литературы — бесстыдная ложь.Примечания1 Подробности — на странице О неизменности естественных языков в течение столетий.

2 Известны фамилии ведущих украинизаторов в руководстве Украины 1920-30-х годов:
С.В.Петлюра, член укр. соц.-дем. рабочей партии, член Директории с 1918, директор Украины в 1919-20,
Х.Г.Раковский, в 1919-1923 гг. возглавлял Совнарком (правительство) Украинской Советской Республики (до её официального вступления в СССР),
А. Я. Шумский, перешедший с должности наркома просвещения на должность наркома внутренних дел, а потом обратно на должность наркома просвещения в 1924 — 1927; начинал в 1919 в должности наркома просвещения в правительстве Хаима Раковского,
Н. А. Скрыпник, перешедший с должностей наркома внутренних дел, генерального прокурора на должность наркома просвещения в 1927-1933 (его «нередко считают символом украинского национал-коммунизма»),
В. П. Затонский, с 1933 — нарком просвещения.
Они понесли заслуженное наказание за насильственную украинизацию, этноцид и лингвоцид русских, на языке того времени за националистические уклоны - в конечном итоге расстрел (Скрыпник, перед лицом неминуемой расплаты за свои деяния, покончил жизнь самоубийством).3 Список польских слов, перенесённых в украинский язык, — на этой странице. Считается, что польских слов в украинском языке примерно 50%. Но ещё в малороссийском языке Котляревского и Шевченка их почти не было! Из списка можно видеть, что все слова, которые для русского человека звучат в укр. языке особо, необычно — это польские слова. Это часто употребляемые слова, в том числе предлоги, наречия, союзы и т.п., которые употребляются особенно часто и придают окраску языку.Само название «мова», употребляемое как эквивалент слова «язык» в «украинском языке» (например, на украинских словарях пишется: «Словник української мови» — «Словнык украйинськойи мовы»), является заимствованием польского слова mowa. Более ни в каких «славянских языках» слова mowa нет. Значит это слово в польском языке «говор, речь, разговор». Для обозначения собственно языка в польском языке есть слово jezyk. Таким образом, на русский язык украинское словосочетание «Словник української мови» должно правильно переводиться как «Словарь украинского говора», а не как «Словарь украинского языка». Но российские переводчики, танцующие краковяк вприсядку с украинскими товарищами, конечно, так переводить никогда не решатся.Интересно:А.Вассерман об «украинском языке» как о диалекте и о синтаксисе «украинского языка».Относительно звательного падежа («клычный видминок») можно сделать такое пояснение: этот падеж в украинском языке — такая же искусственная выдумка, не имеющая оснований в практике общения обычных людей на этом языке, как и всё остальное в украинском языке. Проживая в сельской местности в Полтавской области, например, в 1970-е годы, когда многие здесь говорили на украинском языке и все школы были украиноязычными, чаще всего можно было услышать при обращении по имени обычный именительный падеж, а не звательный: «Пэтро, завэзы мэни самосвал цэглы», но не «Пэтрэ, завэзы…». Если встречались формы обращения, совпадающие со звательным падежом, то это объяснялось обычаем и удобством произношения, а также своеобразным этикетом общения. Например, не удобно звать на улице «Игор!», но удобно для горла звать с гласной на конце имени: «Игорю!». Впрочем, такие отклонения были редкостью, преобладал именительный падеж, как в русском языке. Таким образом, так называемыйзвательный падеж был лишь формой обращения к людям. К неодушевлённым же предметам психически нормальные люди никогда не могут обращаться (стулэ?, садэ?, чашко?), как это предписывают разработчики украинского языка, и звательный падеж в украинской литературе в отношении не-людей является совершенно книжной выдумкой.Звательный падеж в украинском языке на протяжении 20-го столетия в УССР то отменялся, то вводился в грамматику, что находило отражение в школьной программе. Так, в середине 1970-х, как вспоминают школьные учительницы, этот падеж был возвращён в грамматику, правда, он назывался «формой», а не полноценным падежом, но писался ниже всех склонений в таблице склонений слов, то есть фактически был одним из падежей. Возвращение в украинский язык этого падежа как падежа, а не формы, произошло в 1990 году в связи с очередной плановой перестройкой этого языка.Последняя правка этой страницы: 31 дек 2012

Занятие в ликбезе. Фото (скан) из учебника «История Украинской ССР, пособие для 9-10 классов», Киев, «Радянська школа», 1979

В учебнике «История Украинской ССР, пособие для 9-10 классов», Киев, «Радянська школа», 1979 авторов Ф.Е.Лось, В.Е.Спицький с пометкой «утверждено министерством просвещения УССР» находим интересную подробность: ликвидация неграмотности (которая осуществлялась на украинском языке) в 1920е годы проводилась ВЧК. «Советская Украина унаследовала от царизма 75% неграмотного населения. Чтобы преодолеть это тяжёлое наследие, была создана Всеукраинская чрезвычайная комиссия, которая ведала густой сетью пунктов ликвидации неграмотности (ликбезов)» (стр. 118 указанного учебника). ВЧК также называлась структура, известная затем как ГПУ, КГБ. Случайно ли это совпадение?

Слева помещено фото (скан) из этого учебника (стр. 119), где запечатлено занятие в ликбезе. Не удивительно, что на нём присутствуют две странные фигуры, напоминающие полицейских-надсмотрщиков (стоят), один из мужчин, кажется, в фуражке и рубашке, напоминающей военную (впрочем, фото явно отретушированное и нечёткое). Образование при социализме ведь насильственное!

И надо всеми на стенке — большой портрет «Кобзаря», то бишь Т.Г.Шевченко, украинского бога, в малахае, шубе и с бородой.

Среднее образование в СССР было насильственным (как и во всём «цивилизованном мире»), за уклонение от него предусматривалась административная ответственность (в случае несовершеннолетних детей — для их родителей). Впрочем, это хорошо известно всем, такие же законы действуют до сих пор.

Вполне возможно, что украинизация на юго-западе Руси началась ещё при царе, всеобщее образование в Российской Империи было введено в основном ещё до 1917 года.

Н.В.Вертиклимов, 2011 — 2012 год
Академия Неверия. О подлогах и фальшивках в истории и культуре

Источник

Примечание: За время редактирования этой статьи источник успел переехать на другой сайт. Поэтому гиперссылки на странице могут привести в пустоту. Если вам таки потребуются переходы по этим ссылкам, рекомендуем перейти на страницу первоисточника

Тарас Шевченко. «Хохлы» . Забытый стих